Реальный Николай Второй: палач и его жертвы

[Пpохожий]

В 1909 году «Лензото» приобрело одноколейную железную дорогу, идущую от Бодайбо к приискам. Купив в августе 1910 года «Лено-Витимское пароходство», «Лензото» превратилось в этакое государство в государстве. Добычу золота компания вела хищнически, но это сходило ей с рук, ибо золотопромышленники делали отчисления на содержание местной администрации. Даже генерал-губернатор Восточной Сибири Леонид Князев признавал «неприглядную зависимость правительственных органов от усмотрения и своевластия частных предпринимателей».

Но если зависимость местных чиновников от «Лензото» была все же относительной, то прибывшие на прииски рабочие попадали в полную кабалу.

Условия труда на приисках «Лензото»

Прибывшие после долгого пути в Бодайбо рабочие зачастую подписывали договор о найме, толком его не читая. Потом оказывалось, что в нем отсутствовала запись о специальности рабочего, что позволяло администрации переводить его на другую работу.

Из Бодайбо до приисков рабочие должны были идти пешком, преодолевая по 25 верст в сутки и получая по два фунта сухарей на день. По договору рабочий день с 1 апреля по 1 октября длился 11,5 часа (в остальное время — на полчаса меньше). Время пути от казармы до шахты рабочим не считалось, каким бы ни было расстояние. К примеру, рабочий Андреевского прииска Байчук ходил на работу за 10 верст. С «прогулкой» его рабочий день продолжался 17 часов в сутки. Вкалывать в шахтах зачастую приходилось под струями рудничной воды, и обратный путь в казарму для промокших до нитки людей (сушилки предусмотрены не были) становился настоящей пыткой. Особенно в холодное время года.

Губительным для здоровья трудящихся было и отсутствие вентиляции. На ней, как и на сушилках, Белозеров и другие «эффективные менеджеры» «Лензото» экономили. Не волновала их и техника безопасности, хотя производственный травматизм был массовым явлением. Быть иначе и не могло, ведь спуск в шахты осуществлялся по почти вертикально поставленным лестницам. Из-за темноты и налипшей грязи рабочие срывались вниз, роняли инструменты на головы спускавшихся ниже людей. И хотя администрация сообщала в горный надзор не обо всех несчастных случаях, в 1911 году их было зарегистрировано 896 на 5442 рабочих.

О доступности медицинского обслуживания красноречиво свидетельствует такой факт. В 1911 году Василий Бушуев, получив ушиб в грудь, упал без сознания. В больницу его не приняли. Если же больной или получивший травму рабочий все же попадал в больницу, то с чем сталкивался? Ответ находим в заявлении рабочих Андреевского прииска, поданном 24 марта (6 апреля) окружному инженеру Витимского горного округа Константину Тульчинскому:

«Грязь и зараза царят кругом. Войдите в отделение, где стоит согревательный котел, грязь на полу на ¼ аршина, и в этой грязи дрова потонули и присохли. Очевидно, оно не чистилось уже несколько месяцев. Атмосфера невероятная. Наверху стоит бак для воды — в ванны и для мытья посуды. На дне этого бака грязи вершка на 3, а ведь этой водой моются больные, у которых есть различные порезы и язвы. Рядом стоят ретирады, в которых тоже грязь, и, кроме того, при испражнении больного брызгами обдает его всего, так как ведро стоит очень высоко. Больные лежат до сих пор в своем белье, отчего заводятся насекомые. Даже к Пасхе нет у них простынь для прикрытия матрацев, и больные пока и лежат на матрацах. Нет ни одной плевательной чашки. Все это так цинично…»