[Kati-Gusta]

Читаем А.И. Солженицына.
Абрикосовое варенье
(отрывки)



1

...Нахожусь я в ошалелом рассудке, и если что не так напишу — вы всё ж дочитайте,
пустого не будет. Мне сказали — вы знаменитый писатель. Из библиотеки дали
книжку ваших статей. (Я школу кончил, у нас в селе.) Недосужно было мне всё читать,
прочёл несколько. Вы пишете: фундамент счастья — наше коллективное сельское
хозяйство, и у нас горемычный мужичок едет сейчас на своём велосипеде.
Ещё пишете: героизм у нас становится жизненным явлением, цель и смысл
жизни — труд в коммунистическом обществе. На это скажу вам, что вещество
того героизма и того труда — слякотное, заквашено на нашей изнемоге.
Не знаю, где вы всё это видели, вы и про заграницу много, как там плохо,
и сколько раз вы замечали на себе завистливые взгляды: вот, мол, русский идёт.
Так я вот тоже русский, зовут меня Федя, хотите Фёдор Иваныч, и я вам расскажу
про себя.

Отвеку жили мы в селе Лебяжий Усад Курской губернии. Но положили отруб
нашему понятию жизни: назвали нас кулаками за то, что крыша из оцинкованной
жести, четыре лошади, три коровы и хороший сад при доме. А начинался сад с
раскидистого абрикосового дерева — и туча на нём абрикосов каждый год.
И я и младшие братья мои сколько по нему полазили, любили мы абрикосы
больше всякого фрукта — и вперёд мне таких уже никогда не есть. На летней
кухоньке во дворе варила мать по домашеству, и варенье из тех абрикосов,
и мы с братьями тут же пенками обслащивались. А когда раскулачники вымогали
от нас, где чего у нас спрятано, то иначе, вот мол, лучшее дерево срубим...
И порубали его.

На телегах всю семью нашу и ещё несколько повезли в Белгород — и там
загнали нас в отнятую церковь как....
***
,,,В глубине-то души Василий Киприанович не уважал этого писателя: талантлив
он был богато, у него была весомая плотяная фраза — но и какой же циник!
Сверх его романов, повестей, полутора десятка пьес, впрочем слабых (ещё
и вздорных водевилей вроде омоложения покинутых старух), — сколько ещё
управлялся он писать газетных статей, и в каждой же ложь. А на публичных его
выступлениях, тоже нередких, поражала лихость импровизации, с которою
Писатель красочно, складно плёл требуемую пропаганду, но на свой ярко
индивидуальный лад. Можно представить, что и статьи он так писал: ему
звонили из ЦК — и через полчаса он диктовал по телефону страстную статью:
открытое ли письмо американским рабочим — что за ложь плетут про СССР,
будто у нас принудительный труд на добыче леса? или львиным рыком:
“Освободите наших чёрных товарищей!” (восемь американских негров,
присуждённых к смертной казни за убийства). Или грезил: будем
выращивать абрикосы в Ленинграде под открытым небом и
абиссинскую пшеницу на болотах Карелии. Его всегда выпускали
в Европу, он писал о Берлине и Париже разные мерзости, но все-
гда с убедительными деталями, а свой въезд в индустриальный
Лондон уверенно назвал “Орфей в аду”. (Мечтал бы Василий
Киприанович получить на недельку командировку в один
из этих адов.) ...

***
..Однако трезво рассудить: кто сегодня не мерзавец? На том держится вся
идеология и всё искусство. Какие-то сходные типовые выражения были в
лекциях Василия Киприановича, а куда денешься? И особенно, особенно,
если у тебя есть хоть пятнышко в биографии. У Писателя было даже
заливистое чёрное пятно, всем известное: в Гражданскую войну он
промахнулся, эмигрировал и публиковал там антисоветчину, но
вовремя спохватился и потом энергично зарабатывал себе право
вернуться в СССР. А у Василия Киприаныча почти затёртый факт,
а всё же пятно: происхождение с Дона. В анкетах он это маскировал,
хотя никак никогда не был связан ни с какими белогвардейцами, и даже
искренний либерал (и отец его, в царское время, тоже либерал,
хотя судья); но пугает само слово: “Дон”. — Так что политически
можно было Писателя понять. Но — не эстетически: столь
талантливый человек — как мог громыхать такой кувалдой?
И с таким воодушевлением слога, будто его несла буря
искренности..
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1995/10/solgen.html