[АК]

Сообщение от АК

Современный дом 6 значительно шире соседних. Когда-то на этом месте стояли два дома. На месте левой части в 1730-1740-х годах находился двор портного Тиля. На Мью выходили «два покоя с фронтошпицами», да еще имелись «четыре покоя, светлицы, сарай, конюшня, погреб». Фасад со стороны Луговой был семь осей, с четырьмя пилястрами и завершен фигурным фронтоном. Затем, когда этим участком владел придворный метрдотель И.-Х. Биллиар, здесь, как и во многих домах, помещения сдавались в наем.
Из объявлений в газете «Санкт-Петербургские ведомости» можно узнать, что в одной из лавок «в доме вдовы Тильши продано быть имеет с публичного торгу рейнвейн, белое и красное вино бутылками и полубутылками».

В 1780-х годах дом все еще принадлежал Тилю, а в 1790-х – метрдотелю Биллиару.
В начале 19 века домом владела Мария Вульфова жена пастора. Затем в 1812 году петербургский первостатейный купец Арист Мартынов сын Вольф (видимо, сын) продал дом «иностранно и С.-Петербургского купца Ивана Гавриловича Бахерахта жене Катерине Ивановне», урожденной Мейбом.
В начале 18 века женщины еще не могли владеть домами в С.-Петербурге, в конце 18 начале 19 века вышел специальный указ, разрешавший записывать дома на женщин.
Затем дом перешел к сыну – купцу Егору (Георгу) Ивановичу Бахерахту, он владеет домом и живет в нем в 1850-х годах.
На месте правой части дома №6 размещался небольшой, с очень с очень скромной отделкой дом «лекаря Круса» - Ягана Магнуса Краузе, проданный в 1750 году московскому купцу Ивану Васильевичу Третьякову. Последний заложил дом действительному камергеру Алексею Андреевичу Хитрово и выкупить из заклада не смог.
Хитрово – древний русский род, происходивший из Большой Орды. Родоначальник назывался Еду-Хан (Сильно хитр). Русская калька этого имени и стала фамилией.
Хитрово продал полученный дом в 1752 году армянскому купцу Артемию Шериману. Новый хозяин торговал канарейками, попугаями, обезьянами. Жильцами дома в это время были Франц Нейман, «парукмахер» Иван Боннер, комедиант Кошоа.
Тогда правая сторона улицы еще не появилась, дома выходили фасадами на неухоженный дворцовый луг, где паслись только дворцовые коровы. Поэтому основные фасады выходили на Мойку, и в объявлениях обычно указывалось, что строение находится напротив дома полиции, находившегося на другой стороне Мойки.
В 1771 году за долги дом Шеримана продан вдове Ланге; ей и её наследникам он принадлежал более 75 лет. В 1795 году в доме частного пристава Ланге у переплетного дела мастера Фридриха Шубоца продавалась книга о событиях Великой французской революции – «Мысли безпристрастного гражданина о буйных французских переменах».
В 1797 году домом владел асессор Ланге, затем надворный советник Иван Ланге, затем статский советник Александр Иванович Ланге и в 1849 году его наследники.
В 1854 году владелец дома некто Матьков или Митков, а в 1861 году уже оба трехэтажных дома (номера 6 и 8) принадлежали камергеру барону Александру Борисовичу Фитингофу. Новый владелец подал прошение об объединении дворов. Архитектор Рудольф Богданович Бернгард выполнил некоторые переделки, но фасады не объединил, и дом получил двойной номер 6-8. Поскольку архитектор не трогал фасады по Большой Морской, то в справочники эта постройка попала с адресом Мойка, 51.
С 1860-х годов здесь размещалась гостиница «Франция» («Отель де Франс»). 4 января 1864 года в ней поселился И.С. Тургенев. Он прибыл по вызову сенатской комиссии, по требованию которой ещё из Парижа присылал ответы на «допросные пункты». Его обвиняли в связях с «лондонскими пропагандистами» А. Герценом и Н. Огаревым, анархистом И. Бакуниным и армянским революционером – демократом М. Налбандяном. 7 января Тургенев давал объяснения, его ответы были тщательно продуманы, у комиссии серьёзных доказательств не нашлось, так что дело кончилось ничем. Но можно себе представить, о чем думал Тургенев по приезде в Петербург: недавно в Петропавловской крепости находился в заключении Бакунин, а Налбандян все еще находился там.
В повести «Призраки» писатель рисует столицу, как он её тогда увидел: «Эти пустые, широкие, серые улицы; эти серо-беловатые, желто-серые, серо-лиловые оштукатуренные и облупленные дома… Эти фронтоны, будки, колодцы; золотая шапка Исаакия; ненужная пестрая биржа; гранитные стены крепости…». И над всем этим писателю слышался протяжный крик часовых: «Слуша-а-ай».
В 1866 году в гостинице «Франция» останавливался Алексей Константинович Толстой, приехавший в Петербург, где в Александринском театре была осуществлена инсценировка его повести «Князь Серебряный».
С 1868 года дом принадлежал другому барону – шталмейстеру Императорского двора Константину Карловичу Фелейзену. Современный вид, с массивным эркером и характерной для зрелой эклектики насыщенной отделкой, теперь уже четырехэтажный дом получил при перестройке в 1879-1880 годах по проекту академика архитектуры Фердинанда Логиновича Миллера. Вскоре после этого участок вместо двойного номера 6-8 получил номер 6, соответственно сдвинулась и нумерация всех следующих домов на улице.
В 1906 году владельцы дома – бароны Сергей и Константин Константиновичи Фелейзены. В архиве сохранился чертеж неосуществленного шестиэтажного дома с мезонином.
Последними владельцами дома с 1910 года стали содержавшие гостиницу французская гражданка Мария Федоровна Рено и её сыновья Сергей и Анатолий Эмильевичи.
Перед самой революцией здесь размещался Соединенный банк, но гостиница по-прежнему оставалась. В дни революции в ней жил известный американский журналист А.Р. Вильямс.