[Пpохожий]

Миллионер из трущоб

«Город изображал из себя стадо кроликов, прикованных глазами удава к одному месту. Рыков, по выражению свидетелей, «наводил страх», но ни у кого не хватало мужества уйти от этого страха», — пишет Чехов. Городская дума и городской голова находились в полной зависимости от правления банка, избиратели состояли сплошь из должников финансовой организации, а задействованным в махинациях служащим Рыков платил щедрое содержание.

Например, главбух банка Матвеев, единственный человек, которому Рыков подавал руку, знал о плачевном состоянии банка, но молчал. За это он имел 3 600 рублей в год, квартиру и отопление, а его отец получал пенсию в размере 25 рублей в месяц. Каждый раз перед составлением отчета Матвеев брал отпуск и «уезжал на богомолье», оставляя своих помощников ответственными. А судью Александровского, задолжавшего Скопинскому банку 100 тысяч рублей, называли не иначе как «рыковским лакеем».

Привлечь большие капиталы честным путем было достаточно сложно. Поняв, что вкладчики и векселедатели не идут в Скопин, «банковцы пускаются на американские штуки». Рыков поднимает ставку по депозитам до 6—7,5%, что в два раза выше среднего показателя по тогдашнему российскому рынку. «За сим следует шестиэтажная реклама, обошедшая все газеты и журналы, начиная со столичных и кончая иркутскими. Особенно тщательно облюбовываются духовные органы. Реклама делает свое дело. Сумма вкладов вырастает до 11 618 079 рублей!» — пишет Чехов. Информационная кампания сработала как надо: Ивану Гавриловичу удалось привлечь необходимые средства и, что самое главное, большинство вкладчиков жили за пределами Рязанской губернии. Много денег банк получил от монастырей, разбросанных по всей России. А в Скопине творились темные дела, скрытые от глаз внешних наблюдателей.

Скопинский нищий Илья Краснопевцев внезапно кладет на депозит в банк 2,5 миллиона рублей. Через два дня забирает их обратно и отдает Рыкову. Стоит ли говорить о том, что Краснопевцев сидел на зарплате у председателя банка и подписывал любые бумаги по его требованию. Зафиксировано также, что этот нищий выдал финансовой организации векселей на три миллиона, а выкупил их обратно за четыре. Живых денег в данной операции не было, но так Рыков записал миллион рублей в прибыль банка для отчетности. К слову, использование малообеспеченных и плохо разбирающихся в финансовых вопросах людей — излюбленная схема мошенников и в XXI веке.

С векселями Рыков обходился очень вольно. Реестр векселедателей, необходимый по закону, не велся. Прием векселей происходил по личному распоряжению главы банка, в обход членов правления. Деньги по векселям выплачивались сразу тому, кто их принес, а не через маклера. Наконец, бумаги не гасились, старые векселя заменяли новыми. Их в банке накопились огромные стопки. Иван Рыков использовал схему с векселями для подкупа нужных людей, для обналичивания и последующего присваивания денег, а также для составления благоприятной, но фальшивой отчетности. Реальным клиентам средства выплачивались за счет привлечения новых вкладчиков.

Очень долго центральные власти не замечали преступлений. Скопинский почтовый служащий Перов в течение всех 16 лет существования пирамиды получал каждый месяц по 50 рублей. «Деньги я, правда, брал, но не спрашивал, за что мне их давали. Давали, ну и брал», — вспоминал он на суде. Оказалось, что брал он их за вполне конкретные услуги. Его усилиями Скопин оказался в информационной блокаде. Почтмейстер перехватывал письма в редакции российских газет, которые отправляли сознательные горожане, наблюдавшие за махинациями Рыкова. Блокаду поддерживал и телеграфист Атласов, также получавший 50 рублей ежемесячно. За те же деньги на Рыкова работал дьякон Попов: для влиятельного шефа он собирал все слухи, бродившие по городу.

Скопинская пирамида не могла стоять вечно. Деньги вкладчиков разворовывались, причем средства присваивал не только Рыков. «Тащили, сколько и когда хотели, не стесняясь ничем. Кассир Сафонов таскал деньги из банка в платке и носил их домой, как провизию с рынка», — рассказывал Чехов.