[Мриша]

Осип Эмильевич вышел на эстраду в белой рубашке с отложным воротничком. Было что-то трогательное в его страдальческих глазах. Немного приподнимаясь на носках, он начал читать стихи. Они были пленительны по музыкальности, яркости образов, лиричности…. Звучала в них и латынь.

Слушатели - те, что пришли к Мандельштаму, - замерли, зачарованные, но по какому-то смутному шелесту в зале было ясно, что здесь много таких, кто ожидал обычную для помещения программу, а не стихи. А Мандельштам читал все взволнованней, и слушать его было подлинным наслаждением.

А вот как описывает выступления Осипа Эмильевича Надежда Яковлевна Мандельштам, та самая премиленькая, беленькая, по-олимпийски спокойная женщина, которая сохранит его стихи и напишет свои воспоминания, где так называемым друзьям Мандельштама будет роздано "по серьгам":

Мандельштам вел себя так, будто публики не существовало. Были люди, а среди них он, один из них, человек как человек. Никакой публики, перед которой что-то разыгрывается, он знать не желал. Он читал и действовал независимо, писал то, что рвалось без удержу, и если мог удержать, то не писал, говорил, что думал… Он никогда не глядел на себя со стороны. Ему было безразлично, как он выглядит.

http://www.werawolw.narod.ru/don/Ros...Mandelftam.htm


Вот бы и современным так...